Гражданская оборона

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Гражданская оборона » Стихи Константина Рябинова » Стихи Константина Рябинова


Стихи Константина Рябинова

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Чудотворныя лечения пещерным воздухом
Если ты занедужил бронхитом,
Ты спустись в Масумман италианский
Если схватит тебя ревматизма
Посети чудо копей Германских
На Украину взгляни, —
Там в Солтвинских копях
Бронхиальных больных
Лечат в сольных пластах
И свершается чудо благое —
Ты выходишь из сумрака камня
И свободною дышишь ты грудью
И снизились воспалительные процессы
И нормализовалась деятельность вегетативной
нервной системы
ХОРОШИЙ ЭФФЕКТ!
1984

Вложи в уста мои свой шем
И внемли — я взгорю звездою
Звездной любви к тебе святою
Прекрасной, розовой зарею
Я не згорю — я вечно греть
Тебя любовью этой буду
Где б ни была ты —
Вечно всюду
И никогда мне не сгореть!
1984

Что ни случится в мире —
На языке народа —
- Там Степан залился
- И жена его запилася.
Ты хоть пляши на ея
Не встанет она не сядет —
Виной — головные боли —
Сильные как Уральские пунши
А один — очень правильный малый
Не женится он — хоть тресни
Потому как жена — проститутка,
А сам он помрет онанистом,
Но не женится он на бабе,
Коя гулящая езмя!
- А народ все пьет, запивается.
- ...И лицо у него пропитое
- Упивается, запивается,
ВСЕ ПЬЮТ, ПЬЮТ, ПЬЮТ...
ВСЕ ПЬЯНИЦЫ, АЛКОГОЛИКИ,
ПЬЮТ, ПЬЮТ,
ПЕЙ, ПРОПОЙ
25.02.1984, 18 ч. 05 мин.

Великия люди езмь
И живут сии на земле.
И многая они труды пишут
И думают думу гавами умными и от сего езмь полезныя
А езмь люди — композиторы зовутся и пишут музыки сии
И люди поют и играют сия и мелодия езмь от сего.
Я мелодику слухом вослышу
Уловлю сии звуки, воспрямну.
И тебе пропою я ея, моя дорогая краля.
И промолвишь —
«Езмь на земле мелодика душевныя и езмь оная в сём».
1984

Пойми души моей страданья
Когда она, устав от них
Уже не ищет оправдвнья
А лишь молчит, вдыхая стих.
Когда в уныньи одиноком
Печальна и темна, она
Животворящим, сладким соком
Любви и радости полна...
1984

Мне сегодня приснился сон —
Сон былого покоя и сладости
И забытого чувства ревности
И отмщения...
И Образы Былого прошли мягко в полуотворенные двери.
И заглянули в душу —
А вдуше было страшно —
Длинные комнаты.
Пинцетами снимите остатки человека с деревьев, его
разорвавших.
Длинные половины.
Это месть ему.
А он остался жить.
Это только сон...
1984

Теперь я более недужен,
Чем видя ея тогда.
И, не видя, я более простужен
И чуйства жалистно болят.
Ты подошла взглянуть непонятно
И отошла ты говорить с другим
А чуйство более невнятно сейчас,
А прежде будто ясно,
А ныне непонятно и непонятней все более.
Не ищем встреч мы
И встречи не ищат нас
А может я виной тому,
Но, тогда, слишком ты горда
И не любишь меня.
1984

1.
Войди в заполненный автобус — людей увидишь много
и все прихотливы и трусливы и суетливы.
Доедешь недолго и выйдешь
И войдешь и увидишь.
Множество народу туда — куда ты.
- Кто последний?
- Я крайняя.
Вставай и жди.
Долго ждать — все больны.

2.
- Я крайняя, — плешь рядом волос
Непонятно симпатичная —
- Я за вами.
- За мной мужчина в очках.
Пропал. Нудные выяснения.
Ждать!

3.
Чувство взаимопомощи.
Долгое ожидание.
Больные люди
Незапоминающиеся разговоры —
Пустые, как черепа.
Пусто!

4.
- Прием закончен.
Больным голосом — «Абсолютно здоров».
Ушел...

5.
Поезжай.
Чувствовать болезнь.
Ложись — надо лежать.
А может не надо?
А что еще делать?
Слабость...
1984

Сентиментальность разобрала
Меланхолия, вдруг, навалилась
И все больше и больше становилась слеза
А потом налилась, и за шиворот
Мне свалилась.
1985

Ослабла подпруга
Убита подруга
У лошади взяли соскоб
Прищурены глазки
Веселые сказки
Расскажет нам
Прокопий Иваныч Мусоргский
1985

Солнце по небу
Как я по дождику — слаб
Милый, милый волос
Милый, милый голос.
1985

Сонцэ сёдни рано село
И от ентого тоска
Сонце рано сёдни село
И от ентого тоска
27.08.85

Я долго бродил по городу
И понял, что глупо так —
Бродить по темному городу
просто так
И я вернулся домой.
И долго стоял перед дверью
И прочее, так домой
И стоял, как дурак, перед дверью.
1985

Я лежала на дива
Не как то и не как та
Я лежала на диване
Тра-та-та
Ты считаешь, что она
Я считаю, весна
Это очень тепловозная зима.
1985

Я давно не плакалы
Я плакал и пелы
А потом стал слушаты
Оказывается в доме очень
Много часов и ничего не
Слышноы
И я удивился:
Сердце стучит все так-же...
1985

0

2

Трам-та-ра-ра-ра-рам!
- Не в коня корм, —
Кричали мне
Кормили меня жидким говном.
Чтобы мое лицо было чистым
Плевали мне в рожу кровавой слюной.
Хотели чтоб я был умным
И чистили мне мозги каждый день.
Приучали к хорошей музыке:
Играли мне похоронный марш,
А чтобы я ел только манну небесную
Выбили мне все зубы,
Но кормили меня только жидким говном
И поили меня дохлым вином.
И стал я таким же дохлым говном.
Взмахну своей сталинской головой,
Полетит она, гада, на зло врагам
Упадет на асфальт и крикнет:
«Трам-та-ра-ра-ра-рам!»
1988

Берущему давая
Дающего давя
Хромая насекомая
Капельного дождя
Грозящего землю,
Пылящего от своего большевизма
Кончающегося сейчас
Небесного справедлива
Божащего облакова
Святцевого света
Лучезарного и глазного
Грохоча остатками дождя
Бью берущего
Давлю дающего
Хромую насекомую
Лечу от жизни
Топлю в капле.
Пылящего от большевизма дождя
Вдавливаю в страх мокрой пыли
Жду небесного справедлива
Ладонями вверх вздыхая...
1988
Залезая на крест
Христом не грейся
Погост на урки
Мир под откос
Заткни, завесь
Зарежь и спейся
Закопай, зарой
Заляг и пой

Комузачем когдазачто
Никогданестанет этоткрестпоследним
Вспоминаяпойкричи и глохни
Караваныпсов
Железное солнце
1988

Пес залаял под горой
Солнце встало под горой
Люди вышли под горой
Люди ищут под горой
Помирают под горой
И рожают под горой
Снег идет под горой
Дождь стоит под горой
Машина едет под горой
Конь свистит под горой
Дерево горит под горой
Звезда блестит под горой
Слеза сопит под горой
Сопля поет под горой
Корова пьет под горой
Одним словом: трутовище и жилище
морище и стрище
днище и воще!
1988

Гляньте в дирочку лукаво
Сдобой рот набейте смачно
И понюхав батарейку
Вспомните про прмакашку
Застревает в промакашке
Остро перышко от ручки
Оставляет на бумажке
Дирочки лукавых взглядов
Пятку пемзою потрите
Крякните бодро и зычно
Носом воздуху вдыхните
Так, чтоб свист пошел по хате
Важно взглядом проводите
Улыбнитесь, ухмыльнувшись
И тарелочку святую
Положите лепесточек
Розы бледной закадычной
Что старушка тетя Клава
Поливала в воскресенье
И нечаянно упавши
Умерла и загорелась
Всё равно вы не поймете
Что таинственные тени,
Что блуждают по квартирам
Навевая страх и зависть
На скулящих человёнков
Это оттого, что где-то
Кто-то пишет на бумажке
Слово страшное Лумумба
Оставляя в промакашке
Дирочки лукавых взглядов.
25-28.08.89

Физиология

Физиология желтеньких тапочек
Спонтанных шапочек
Заячьих лапочек
Желтеньких карточек
Карточных домиков
Маленьких гномиков
Стареньких дедушек
Родненьких мамочек
Струганных досочек
Анатомических атласов мира
Игрушечных мышц
Искусственных легких
Пластмассовых почек
Потливых стопариков
Вонючих подмышек
Раздавленных мышек
Утопленных пальчиков
Сморщенных денежек
Сморщенных писек
Больших многоножек
Зеленых кривулек
Волшебных палочек
Колючих иголочек
Верхних полочек
Нижних ящичков
Новогодних елочек
Померших бабушек.
1989

Ищи свищи
И если тебе повезет
То свистни в самый большой свищ
И тогда не удовлетворишься
Никогда
Соло, соло, совововово, хо, хо, хо ло ло
1989

По стаканчику растительного масла
Дядя Федя, по стаканчику
Насыпай.
Наверное это просто
Дядя Федя, дай лимончика
Подавай.
Мы стоим и аппетитные консервы
Визуально открываем
Берегись
Я вижу, что ты просто рыба
Рыба рыба рыба рыба
Проходи.

Закусили деликатно бутербродом
Дядя Федя бутербродом из тоски
А в желудке появилися микробы
Дядя Федя отчего-то
Отчего.

От того, что у тебя
Нехорошие дела
От того, что у меня
Нехорошие дела
Нехорошие дела.
1985

0

3

Самоискрящийся черный галун
Самоязвительный желчный солдат
Руки упрямо гледят на восток
Лепят в живот сладострастныя дни
Черные губы смущенно гремят
Прячутся сны за голодной спиной
Ласково хочется хмурая прядь
Густо вафлеет соленая грудь
Я убегаю и снова бегу
Серый огонь распластался как слон
Первый февраль перепутал венцы
Плавно стреляет ядреная вошь
Главное — это понять пустоту.
13.02.87

Коран

Сон увидел Абдулла, что вода ушла.
Ушла водя под камень.
Заткни ухо, закрой рот.
Так велел товарищ У.
Сапогами в стену,
Руками в небо.
Приходи к обеду
Кушать плов,
Танцевать под радиолу
Новый танец «полли-ролли» —
Раз, два, три, четыре.
Кнопка в голове,
Выключи телевизор
И ко мне
В объятья,
Закрытые на обед с 14 до 15 часов.
1988

Какум -2

Глина спит в тебе,
Дерево ждет в тебе.
Я наелся цветов со стен,
Я пьян от наших могил.
Большевик сказал «Нет»
Буржуй сказал «Нет»
Христос сказал «Нет».
Ты сделан из ботинок,
Ты сделан из пальто,
Ты сделан из завтрака,
Из зубной пасты «Поморин»,
Из Малова Виктора Ивановича,
Из Ивановой Марьи Иванны,
Из воды, просочившейся ночью.
Ты сделан из телефона,
Звонящего раз в неделю.
1988

ПРО МАЛЬЧИКА, НЕВИДИМЫЙ ТРАМВАЙ (по рельсам ходит и надвигается, как стебель) И ВЕТОЧКУ
Я с детства мягкие рубашки уважаю
Приятны телу и теплы, как апельсин...
К.Уо.

- Не уберег, не уберег, — кричал он, — Поберегись, поберегись, — кричал, — Да кто-ж там, кто еще? — Кому там мало, так мало, что один я, как будто бы какой нарвал?
А в окна веточки опавшие печальны.
Так просто по ветру печальны — вот и всё.
Летят в окошки, голосами восьмиклассниц кричат, что умирают, мол...Да где там...
А завтра в школе мальчик, — однокашник, отдаст последний комсомольским им салют, — вчера еще он пионером был, а сёдня уж веточки сажает, как большой. Ему неловко веточку сухую держать осемененною рукой. Глаза он прячет в пазуху малую, да выползают глазы из-под брюк.
Глядят, как будто в женской раздевалке увидели припухлости каки. (Само собой понятно — есть секреты, которые нуждаются в скорейшем уничижении путем оласки оных ближайшей статуе иль ямке небольшой.)
Слезинки оросят слепую землю. (Да, кстати (иль не кстати) , но сказать, что вроде как и не земля-то вовсе. (А все ж земля с сухих газетных корок, что по весне бывают).
Ну так вот, слепую землю оросив, слезинки не воспитают жизненные силы и никогда тем веточкам-подросткам не зеленеть...
1989

Рассказ N о шагающих экскаваторах.
Случилось мне в позапрошлом году побывать на стройке. Огромный размах строительства поразил меня, На многие сотни километров раскинулось оное. Не хватило бы мне и года, чтобы не только осмотреть, а даже описать и пятую часть предприятия. Но сильнее всего меня поразили шагающие экскаваторы. Железные, как барханы, сливались они в один могучий необходимый каскад. Необходимые, как слитки, одиноко могучили они в железе каскада. Одинокие, как каскады, слитно барханили они железную необходимость. Могучие, как тархуны, плыли они дрофами в небе. Из заоблачных высот показались вдруг мощные, как сархан-сарханы, баркун-тархуны. Барханы дрогнули. Начиналась охота на Белемнитов, большие косяки которых входили в залив.
N замолчал.
Ершов и Пришвин с ужасом смотрели на него...

II
Случилось однажды Пришвину 31 января 1953 года вспомнить, что нашелся такой поэт, что «бросил себя и даже наплевал на себя. И бросился в чан». На следующий день он очень крепко запутался в вопросе о правде.
Через два дня неожиданно испугался трудностей связанных со смертью.
Через год — 15 января 1954 года — восхитился «играют чудес-но те самые деньки хорошие», а на следующий день около половины второго ночи Михаил Михайлович помер от рака желудка в припадке сердечной недостаточности.

А ВОТ И ЗАЯВЛЕНИЕ ( то есть объяснительная )

Я, т.е. Константин Валентинович Рябинов, пребывая в благодатно-животворном рассудке и неумолимо-бодрой памяти (все прочее здоровьишко в последнее время так себе, конешно, но тоже ничё, грех жаловаться, а то... совсем, знаете,... да и то... господа не обманешь, иже еси на небеси...etc. (уполномочиваю самоё моё (самое себя) сделать это нижеследующее заявление: не помню какого числа и года (кажется два года тому назад — точно — в тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году) а число, если вы уж так настаиваете, а риродой уж это таково — настаивать прямо у нас — у вас, у людей, у людей, — настаивать, настаивать! Ну настояли — я говорю, что не помню точно — числа двадцать какого-то, потому как дело шло к Новому Году — праздничку эдакому , знаете.
Но не в этом, однако, сущность сия. Работая в то время на заводе Электроточприбор в цехе, номера коего я не вспомню, и не настаивайте, (работая, позволю себе заметить, в качестве (случился со мной очередной общечеловеческий казус, присущий всей протяженности моего существования. Присущность же одного существовала как раз в двух аквариумах, впрочем, может, это мне только сейчас кажется, однако дело было имен-но в них, хотя возможно, что и в одной из надписей на обледеневшем окне троллейбуса, получившейся посредством разницы температур, и который (это уже троллейбуса касается) доставил меня на предприятие от Летова Игоря Федовича. Здесь я должен, и даже вынужден сделать еще одно заявление:

Заявление. От сего числа, сего месяца и года тоже сего. Прошу не настаивать на том, чтобы выяснить у меня содержание надписи (какой то конкретной, конкретной надписи) на оледеневшем стекле троллейбуса (обстоятельства) описаны выше) ибо я, возможно, и уверен в том, что она была, как и множество прочих, таким же образом полученных, на множестве оледеневших зимних окон в городских троллейбусах, од-нако, будучи равно и почти уверенным в том, что её сейчас там уже нет, т. к. времени прошло много, а мало ли что... всякое быват, осмелюсь заявить, что может и не читал её вообще, но, что сейчас уже совершенно точно, — содержание или смысл сей воспроизвести не считаю возможным, ибо не помню, не помню! Подпись.

Осмелюсь ещё раз, и да не будет это сочтено дерзостью, повториться: возможно в надписи, возможно в одном из аква-риумов (а есть и более возможные ипостаси, перечисление коих не имеет никакого смысла в ном деле. Ибо это целое дело, имеющее вселенский, богоисходный смысл. Аллилуйся, Аминь. Аминь.) Присущность, сводящаяся к аквариумам же такова: На территории завода, отведенной цеху, где в вечер-нюю смену я должен был в тот день трудиться, находилось некое слесарное отделение, в коем и расположены были выше-означенные резервуары. Считаю долгом заметить, что рабо-тал я не только в вечернюю смену, но и в дневную, а также иногда наряду и в ночную. Замечаю также по поводу надписи на окне троллейбуса — сия была сделана не мной, а то вдруг кто подумает, что мной, так вот нет, не мной. Тут я подряд даже замечаю, т. е. делаю замечания по поводу вышеописанного: 1) Если вы так настаиваете на том, чтобы я назвал номер цеха, так вот номер — 14. Пожалуйста! Я вспомнил. Отродье и ис-чадье вы! Там я написал, что, мол, «у вас, у нас, мол, у людей», так вот нет — у вас, у вас, т.е. у людей. У ВАС, У ВАС!

Далее — дело было совсем и не в аквариумах никаких, а про надпись я вообще придумал только что. Не было никакой надписи. Я точно и не знаю и не помню, ехал ли я в троллей-бусе, может, вообще в автобусе ехал. И в автобусе надписей на окнах и не было не было! Да даже если бы и были дело совсем не в них, это все придумано было сейчас же. Еще раз заявление:
Заявление: Прошу не настаивать на выяснении у меня номера автобуса, троллейбуса и пр. транспортных средств, на коих я ехал в тот день (см. выше). Подпись.
Я продолжаю: В вышеописанной, вышеозначенной и час от часу становящейся все более пресловутой, как и все сущее вообще, так называемой слесарной имели место (простите за избитость, а впрочем и не прощайте — сие не достойно прощения — а то уж совсем...

Пусть буду я знать, говнюк, совсем уже!..) быть аквариумы, тиски, столы, за которыми сидела люди. Вошед, я увидел там знакомого. Оный был (и есть может, однако, и ни к чему ) некто Паша Южаков (впоследствии лицо в этом деле хоть и не последнее но, честное слово, совершенно недостойное упоминания в дальнейшем моем богизбранном повествовании, имеющее, однако (лицо), для чересчур лоюбопытного читателя телефонный номер 64-86-06). Все они и, как говорится, в том числе по поводу праздничка тайным образом — по причине преследования сих фактов — потребляли спирт, доставаемый способами в том же предприятии, и имеющий другое предназначение, не умолящее однако его скоропостижных и весьма благополучных качеств. Впоследствии время прошло и сии ушед, за исключением Паши, который вкупе с вашим непокорным, я бы заметил, и вовсе никаким не слугой, а все вы свиньи и мясы! составлял ту немногочисленную вечернюю смену, коей предстояло приступить к тупой, пыльной, вонючей, собачей работе, заключающейся в случае просверливания дирок для приборов (вот тоска-то) в платах (ну это уж смерть просто! тут и тоска то просто «аллиллуйся!» в нонешном сравнении!) Я не замедлил сделаться пьян, ибо действие возымелось в несколько ином масштабе выгодно, впрочем, отличающемся в гораздо рьяную сторону, чем первоначально мной предполагалось. В этом месте моего повествования я хотел зачем-то снова упомянуть несчастные аквариумы (не упоминал я до сих пор, не упоминал и не выявлял даже намёком, в чем каюсь явно, сущих в сих резервуарах рыб, бытовавших в нешибок больших количествах и, насколько я понимаю оных, расценивая сих, возможно и неправо, по яркости окраски и кажущейся экзотичности, довольно не смелых качествах), но вспомнил, что обо всем этом и иже и выше уже неоднократно упоминал и большинством в явной тщете, да забыл про одну штуку, подразумевая которую я и начал сие, как мне уже начинает казаться, если можно эпитет не удобомысленный заменить на эпитет ассоциативно передающий цветность, то уж желтеющее нехорошо, так знаете, как бывает со древлими бумагами сиими, повествование. Не в том смысле, что древлее нечто в смысле сем, однако передающее физически, так сказать, осязательно настроение сие, возможно, возникающее. Самое-то главное и, безо всяческих ненужных, пожалуй, предисловий, заключается в том, что, может кому-то сие и покажется непонятным, но, ей-богу объяснять смысл сего абсолютно ни к чему по причине нудности и житейскости сего, предмет, про который единственно, что стоит намекнуть это бумажность и даже некоторая картонажность, был действительно утоплен мной, идучи домой в четвертом или пятом часу по полуночи, (однако тоже не настаиваю на этом) в прибрежных речных водах, не застывающих по причине близкого расположения т.н. говнотечки. Не могу не позволить себе вспомнить и заметить по поводу так называемых говнотечек, столь обильно расположенных на протяжении всех набережной достославного нашего города. Точно вот в такой, пресловуто по поводу некоего факта изложенного выше упомянутой, говнотечке давненько уже имел место прескорбнейший факт, изложением которого почтеннейший читатель да не тяготится в моментальный период по вине автора сего. Точно вот в такой говнотечке давненько уже потонул мой сосед (с позволения сказать суседство — вещь суть в наше всеобщее время, — тут бы подошло слово «прободение», ну да ладно и так.) Юра — мальчик от рождения ненормальный, суть недоразвитый органически, т.е. в том, что имел несоразмерно с прочим туловом голову большую, черты лица анатомически с точки зрения недостойные и обилие соплей цветом преимущественно зеленого из ноздрей, выражение лица обычно досадно-обиженное, совершенно, впрочем, справедливо, ибо сие езмь физиогномически всеобъемлющее состояние всяческих несомненных лиц, что, однако, (это к тому, что, мол, сопли и пр.) не сказывалось на определенного рода симпатии к оному субъекту, которого один раз даже дети со зла накормили зажаренными ими в спичечном коробке кузнечиками. Будучи малым возрастно, а посему и умственно, я тоже был занят в тот час поимкой вышеозначенных насекомых, однако в богомерзком акте кормления кузнечиками («зажаревшия») Юры Бернгардт (а именно оной фамилии сих имел) не участвовал, а как бы мельком это наблюдал в непосредственной, однако, близости и отвращения богопротивно не испытывал, а напротив (по причине младости лет), вдруг почувствовал (да даже и сей момент чувствую), что эта пища не так уж и гадка, как казалось глупым детям, и сейчас даже думаю и убеждаюсь всё более, что и сами они потом тайком озажаривали и жрали этих кузнечиков .

После этого случая прошло немного времени, когда Юра потонул в говнотечке, потому что любил купаться там, где тепло. Рассказывали, будто Юру в воду позвал какой-то дяденька. Юра туда пошёл и потонул. Это место, где он потонул, называют говнотечками, т. к. там осуществляется слив нечистых вод в реку по бетонным широким желобам. Кажется, что чужие человеческие говны катятся в реку по широким бетонным желобам, подгоняемые текущими водами, журчащими в своем соответствии. Но сколько я ни вглядывался в суть мелких водопадков говнотечек, я никогда не замечал, чтобы чужие человечески говны весело катились в воду реки, подгоняемые водопадиками городских говнотечек. Но что за напасть! Стоило мне пойти с того места прочь как я мысленно, отчётливо почти видел, как тугие человеческие говны резво катятся, влекомые мельчайшими негрустными водопадиками по бе-тонным руслам говнотечек, столь шумно расположенных на протяжении всей городской т. н. бетонки, так прочно оберегавшей берега от затопления.

0


Вы здесь » Гражданская оборона » Стихи Константина Рябинова » Стихи Константина Рябинова


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC